Рухани и Эрдоган: разговор историей, языком, пером или оружием

Рухани и Эрдоган: разговор историей, языком, пером или оружием

В геополитике Большого Ближнего Востока тюркский фактор сменяется курдским

В преддверии намеченного на середину апреля визита президента Ирана Хасана Рухани в Турцию эту страну посетил глава МИД Ирана Мохаммад Джавад Зариф. На переговорах со своим турецким коллегой Мевлютом Чавушоглу, премьер-министром Ахметом Давутоглу и президентом Реджепом Тайипом Эрдоганом он «сверил часы» как в деле развития двухсторонних отношений, так и в оценке складывающейся непростой ситуации на Большом Ближнем Востоке.

Иран и Турция — две бывшие империи, которые на протяжении веков, выстраивая друг с другом отношения, тонко чувствовали себя и международную конъюнктуру. То сближаясь, то вступая в вооруженную схватку или жестко конкурируя, они набили руку в искусстве посылать соответствующие сигналы, которые можно рассматривать как стремление обеспечить кредитование своей политики. Еще совсем недавно Турция выступала в отношении находившегося в режиме санкций Ирана с позиции сильного. С одной стороны, она, как единственная исламская страна, входящая в состав НАТО, невзирая на давление США и Европы, развивала сотрудничество с Ираном в различных сферах, особенно в сфере энергетики. До выхода Ирана из режима санкций Турция оставалась в ряду самых крупных его торговых партнеров.

В 2014 году товарооборот между двумя странами достигал $14 млрд. Одно время Турция выступала даже в роли посредника налаживания диалога между Ираном и Западом по решению проблемы с его ядерной программой, голосовала против введения санкций против Тегерана. Поэтому фраза, произнесенная главой МИД Ирана Зарифом (на совместной с Чавушоглу пресс-конференции), о том, что «Турция в самые тяжелые для Ирана дни, когда против страны были введены санкции, поддержала Иран», имеет объективное звучание. В то же время публично фиксирует факт наличия уже «другой» Турции, растерявшей свой потенциал в лабиринтах мировой и региональной геополитики, и нового Ирана.

В Тегеране настороженно относились и относятся к турецко-азербайджанскому лозунгу «одна нация — два государства», справедливо полагая, что подобно тому, как Запад выдвигал на первое место курдский вопрос, затрагивающий одновременно интересы сразу трех стран — Ирака, Сирии и Ирана (Турция самоуверенно полагала и полагает, что ей удастся «по-своему» решить эту проблему на собственной территории), так и действия Анкары и Баку в направлении тюркского вопроса объективно стимулируют в Иране сепаратистские настроения азербайджанцев. Поддержка Западом азербайджано-турецких энергетических проектов, начиная от трубопровода Баку — Тбилиси — Джейхан при сохранении Ирана в режиме санкций, придавали стратегическому альянсу Баку и Анкары европейское измерение, хотя для всех был очевиден факт того, что энергетические коммуникации вокруг Армении создают геополитическую аномалию, которая неизбежно рухнет при ином раскладе сил.

Но проблема была не только в этом. В турецкой внешнеполитической стратегии наблюдался разлом системного уровня, который на определенном этапе также поддерживался ее западными партнерами. С одной стороны, Турция публично заявляла о приверженности западному курсу и необходимости интеграции в ЕС. С другой — обозначала через доктрину неоосманизма, замешанную на пантюркизме, курс на восток. Когда Турция позиционировала себя в качестве демократии западного типа в кемалистском обрамлении (на мусульманском пространстве), Европа с интересом наблюдала за этим историческим экспериментом. Но когда Турция со своей «европейской виртуальной идентичностью» бросилась укреплять влияние на территории бывшей Османской империи, ее там откровенно не приняли.

Да и в тактических альянсах с некоторыми арабскими странами — Саудовская Аравия, Катар — Турция никогда не выступала в роли ведущей стороны, точно так же как и в отношениях с Ираном, объективно позиционирующим себя не только в роли самодостаточного, богатого углеводородами геополитического игрока в регионе, но и в качестве оплота и центра мирового шиизма. Еще в начале 2016 года президент Эрдоган обвинял Иран в «обострении отношений с Саудовской Аравией и нагнетании обстановки в регионе». Сейчас же министр иностранных дел Чавушоглу заявляет, что «иранскую миротворческую политику в регионе нельзя игнорировать». В чем же дело?

Теоретически можно рассуждать о том, что Турция и Иран могут стать ситуативными союзниками, если иметь в виду, что они — неарабские страны Ближнего Востока, но при условии, что Турция и Иран обозначат единый подход к сирийскому режиму Асада, ставшему яблоком раздора. Есть и другая предпосылка: обе страны не демонстрируют готовность признавать появление в той или иной форме курдского государственного образования. Но для альянса с Ираном, как отмечает турецкая Stargazete, «Турции придется провести радикальные изменения в своей внешней политике». Возможно ли такое на практике?

Все построено на парадоксах. Как Турция обязана США падением своего влияния в регионе, так и Иран — объективно — обязан им ростом своего влияния в регионе. США, убрав в 2003 году с ближневосточной шахматной доски Ирак, заполнили вакуум не своим союзником по НАТО Турцией, а Ираном, выставив его в качестве геополитического противовеса Турции и ряду арабских стран. Как ни странно, но сирийский кризис — «ария из той же оперы», только уже с подключением России и появлением феномена ИГИЛ. В результате в геополитическом отношении Турция и Иран поменялись в регионе своими местами, и кто теперь ответит на главный вопрос: где концентрируется внешняя политика Анкары — на неоосманизме, пантюркизме, европоцентризме или уже на растворении в мусульманском мире?

В Ираке Анкара пытается заигрывать с Курдской автономией, граничащей с Турцией, в Сирии борется против автономии местных курдов, одновременно вступив в гражданскую войну со «своими» курдами. Иран поддерживает шиитов в Ираке и в Сирии, точно так же, как в Йемене и в странах Персидского залива, но выступает против курдов, поскольку они и на его территории уже становятся проблемой. На днях лидер иранских курдов в изгнании Мустафа Хиджри объявил о переносе борьбы на территорию Ирана и продолжения там борьбы за права курдского населения, «прекращённой в одностороннем порядке около 20 лет назад».

Россия, обозначив вывод своих ВКС из Сирии, сохраняя при этом свое военное присутствие в этой стране, с одной стороны, укрепив Асада, предоставляет ему возможность самому завершить процесс освобождения страны от ИГИЛ. С другой — Москва заявила, что в случае необходимости готова увеличить свое военное присутствие в этой стране. В свою очередь, США отказываются четко определить свое геополитическое видение «постреволюционной ситуации» в этом регионе, продолжают держать на «длинном поводке» санкций Иран, не порывая альянса с Россией. Как заявляет глава группы Кавказа, Турции и Средней Азии варшавского Центра Восточных Исследований Кшиштоф Страхота, пока ситуация складывается таким образом, что «почти все участники широкой комбинации ставятся заложниками друг друга».

Сейчас в Сирии инициатива находится в руках Асада, ИГИЛ ранен, но не уничтожен, что «связывает» Иран. Сирийские курды, которые провозгласили «государство Рожава», создают свои институты и сохраняют вооруженные силы. Иракский Курдистан начал борьбу за провозглашение независимости, а Турция погружается в гражданскую войну, внося новый элемент в ближневосточную игру. Президент Эрдоган обвиняет страны Европы в симпатиях к курдам. При этом почти все внутренние и внешние участники сценария обозначили свое присутствие за столом переговоров в Женеве, хотя, как выразилась одна из турецких газет, «за столом переговоров у одних в качестве главного средства действий используется только язык, у других — обычное перо, а у третьих — боевое оружие». Что касается Ирана и Турции, то две страны обладают и умеют использовать все эти средства, но по-разному и с разными целями. Тем более интригующим выглядит предстоящий визит президента Ирана Рухани в Турцию, в ходе которого должны быть обозначены какие-то общие подходы к вызовам, или полный разрыв. Ближневосточная геополитическая мистерия приближается к своей промежуточной кульминации.
Источник: regnum.ru

Related Articles

Leave a reply

Your email address will not be published. Required fields are marked *